Читать рассказ «Кому достаются трофеи»

Айзек Азимов

Аннотация

Входит в сборник Азазель



С моим другом Джорджем мне приходится видеться нечасто, но каждый раз я у него спрашиваю, как там тот маленький демон, которого он, как он говорит, умеет вызывать.

– Один старый и лысый писатель-фантаст, – говорил мне Джордж, – сказал однажды, что любая технология, выходящая за рамки привычного, воспринимается как колдовство. Но тем не менее мой маленький друг Азазел никоим образом не что-нибудь там внеземное, а именно демон bona fide. Пусть у него рост всего два сантиметра, зато он кое-что умеет. Кстати, откуда вы про него знаете?

– От вас.

Лицо Джорджа вытянулось в недоуменной гримасе, и он торжественно произнес:

– Я никогда о нем не упоминал.

– Кроме как в разговоре, – сказал я. – Кстати, что он последнее время поделывает?

Джордж вздохнул, набрав пару кубометров воздуха, и выдохнул их обратно, щедро насытив запахом пива. Потом сказал:

– Тут вы нечаянно наступили на больную мозоль. От наших с Азазелом усилий недавно пострадал мой друг, некто Теофил, а ведь мы хотели как лучше.

Он поднес кружку к губам и продолжил.

Мой друг Теофил (так говорил Джордж), которого вы не знаете, поскольку он вращается в более высоких кругах, чем те, где вам не отказывают в приеме, – утонченный молодой человек, большой ценитель грациозных линий и божественных форм молодых женщин – к чему я, слава Богу, равнодушен, – но которому недоставало способности пробуждать у них взаимность.

Он мне говаривал:

– Джордж, я этого не понимаю. Я умен, я прекрасно веду разговор, я остроумен, весел, у меня вполне терпимая внешность…

– Да-да, – отвечал я. – У вас есть глаза, нос, рот и уши, все в должном количестве и на нужных местах. Это я могу подтвердить под присягой.

– …и потрясающе образован по теории любви, хотя у меня не было шансов испытать свои знания на практике. И вот оказывается, что я не могу привлечь к себе эти милые создания. Вот посмотрите, сколько их тут вокруг, и ни одна не выражает ни малейшей предрасположенности завязать со мной знакомство, хотя я тут сижу с гениально-глубокомысленным выражением лица.

Мое сердце обливалось кровью от сострадания. Я его знал еще младенцем и помню, один раз я даже держал его на руках по просьбе его матушки, оправлявшей одежду после кормления. Такие вещи связывают людей.

Я спросил:

– Дорогой друг, были бы вы счастливей, если бы умели привлекать их внимание?

Он ответил просто:

– Это был бы рай.

Мог ли я не пустить его в рай? Я изложил Азазелу все как было, и он, как всегда, не пришел в восторг.

– Слушай, попроси лучше у меня бриллиант. Я переставлю атомы в кусочке угля, и ты получишь хороший камешек в полкарата. Но как, черт побери, я устрою твоему приятелю неотразимость для женщин? Как?

– А если ты в нем переставишь пару атомов? – спросил я, пытаясь предложить идею. – Я хочу, чтобы ты для него что-нибудь сделал, хотя бы в память о неповторимом питательном аппарате его матушки.

– Ладно, давай подумаю, – сказал Азазел, – Скрытые феромоны человека! Разумеется, с этой вашей теперешней привычкой мыться по поводу и без повода и еще опрыскиваться искусственными ароматами вы вряд ли помните о естественном пути передачи эмоций. А я могу так перестроить биохимический портрет твоего друга, чтобы он производил большие дозы сверхэффективных феромонов в ответ на появление у него на сетчатке изображения какой-нибудь из этих грубых самок вашего уродливого вида.

– То есть он будет вонять?

– Ничего подобного. Запах феромона едва ли ощущается сознанием, но действует на самок данного вида, вызывая у них неосознанное и атавистическое желание подойти поближе и улыбнуться. Наверное, еще и стимулирует выработку ответных феромонов, а дальше, я полагаю, все происходит автоматически.

– Тогда это то, что надо, – сказал я, – поскольку, как я думаю, этот юный Теофил сможет произвести хорошее впечатление. Он такой открытый парень, темпераментный и веселый.

Работа Азазела оказалась эффективной, как я выяснил после очередной встречи с Теофилом. Это было в уличном кафе.

Его я заметил не сразу, потому что мое внимание привлекла группа молодых женщин, симметрично расположенных по окружности. Я, к счастью, уже не подвержен их чарам с тех пор, как достиг возраста умеренности, однако дело было летом, и все они были одеты в тщательно обдуманное отсутствие одежды, так что я, как человек наблюдательный, не мог не начать внимательно рассматривать.

Прошло, как я помню, несколько минут, в течение которых я наблюдал за напряженным я нервозным поведением некоей пуговицы, шатавшейся удержать в закрытом положении кофточку, к которой была пришита. Я начал уже было строить рассуждения на тему о том, что… Но я был не прав.

Лишь через несколько минуту заметил я Теофила в центре этой симметричной структуры – как Полярную звезду во главе Малой Медведицы из прекрасных летних девушек. Несомненно, его феромонную активность усилил разогрев на полуденном солнышке.

Я пробрался через этот круг женственности, по-братски подмигивая и улыбаясь, изредка позволяя себе отеческие похлопывания по плечу, и уселся рядом с Теофилом на стул, который для меня, надув губки, освободила очаровательная девушка.

– Мой молодой друг, – сказал я ему, – это зрелище чарует и вдохновляет.

И лишь сказав это, я заметил у него на лбу грустную морщинку. Я тут же заботливо спросил:

– Что случилось?

Не разжимая губ, он произнес таким тихим шепотом, что я еле расслышал:

– Бога ради, заберите меня отсюда.

Я, как вы знаете, человек решительных поступков. Мне не составило никакого труда подняться и отчетливо произнести:

– Юные леди, мой молодой друг, понуждаемый неумолимыми законами биологии, должен посетить мужской туалет. Подождите его здесь, и он вернется.

Мы вошли в ресторанчик и вышли через заднюю дверь. Одна из юных дам, с выпирающими, как булыжники, недвусмысленными бицепсами и со столь же недвусмысленным выражением подозрительности на угрюмом лице, догадалась обежать вокруг ресторана, но мы успели вовремя ее заметить и нырнуть в такси. Она гналась за нами еще два квартала, не отставая. В комнате Теофила, в безопасности, я сказал:

– Теофил, вы явно открыли секрет, как привлекать женщин. Это и есть тот рай, к которому вы стремились?

– Не совсем, – ответил Теофил, медленно расслабляясь под струей воздуха из кондиционера. – Они друг другу мешают. Я не знаю, что случилось, однако вот недавно ко мне подошла эта странная женщина и спросила, не встречала ли она меня в Атлантик-Сити. «Никогда! – возмущенно воскликнул Теофил. – Никогда в жизни не бывал я в Атлантик-Сити». Я еще не успел возразить, как подбежала другая, утверждая, что я уронил платок и она хочет мне его вернуть, и тут же подскочила третья со словами; «Детка, хочешь сниматься в кино?».

Я ответил:

– Вам остается только выбрать одну из них. Я бы выбрал ту, которая звала в кино. Легкая жизнь, а вокруг вьются тучи актрисок.

– Да не могу я никого из них выбрать. Они следят друг за другом почище стервятников. Стоит мне посмотреть на одну, так все остальные хватают ее за волосы и вышвыривают вон. У меня так же нет женщины, как и не было, только в старые дни мне хотя бы не приходилось смотреть, как они колышут грудью и глядят на меня томными глазами.

Я сочувственно вздохнул и сказал:

– А почему не устроить им отборочный турнир? Вот в таком окружении дам, как сегодня, взять и сказать: «Мои дорогие, я глубоко увлечен вами всеми вместе и каждой в отдельности. А потому прошу вас выстроиться в алфавитном порядке, и каждая по очереди меня поцелует. Та, которая исполнит это наиболее самозабвенно, останется со мной на вечер». Максимум того, что вы на этом теряете, – послужите объектом для чрезмерно старательных поцелуев.

– Хм! – произнес Теофил. – А почему бы и нет? Трофеи – победителю, и пусть меня победит самый лучший трофей. – Он облизнул губы, потом выпятил их и поцеловал воздух, отрабатывая технику. – Так и сделаем. Как вы думаете, что, если я, чтобы это было менее утомительно, поставлю условие – руки за спиной?

– Я бы не стал, – ответил я, – друг мой Теофил. В этом случае вам самому может захотеться проявлять какие-то усилия, Я бы предпочел правило – «все захваты дозволены».

– Возможно, вы правы, – сказал Теофил, воспринимая совет того, кто имел немалый опыт в вопросах подобного рода.

Вскоре я должен был покинуть город в связи с делами и не видел Теофила около месяца. Мы встретились в супермаркете. Он толкал перед собой тележку, нагруженную бакалеей. Его лицо меня убило. Загнанным взглядом озирался он по сторонам.

Я к нему подошел, и он со странным писком пригнулся. Потом узнал меня:

– Слава Богу, а то я подумал, что вы – женщина.

Я покачал головой.

– Все еще мучаетесь? Вы разве не устроили отборочный турнир?

– Устроил. В том-то все и дела.

– А что случилось?

– Я… – он оглянулся по сторонам и выглянул в проход между стеллажами. Убедившись, что вокруг чисто, он заговорил тихо и быстро, как человек, который торопится что-то сказать по секрету и при этом знает, что его вот-вот прервут: – Я это сделал. Я заставил их написать заявлении на конкурс с указанием возраста, сорта зубной пасты и прочего, представить как полагается рекомендации и справки – и назначил день. Конкурс должен был проходить в большом бальном зале в Уолдорф-Астории. Я заготовил приличный запас гигиенической помады для них, профессиональную массажистку и баллон с кислородом для себя для поддержании формы, Как вдруг накануне конкурса ко мне в номер является мужик. Я говорю «мужик», но сперва мне показалось – оживший кирпичный столб. Ростом под два десять, в плечах где-то метр пятьдесят, и кулаки – как ковши паровой лопаты. Он улыбнулся, показав клыки, и заявил:



Понравился рассказ? Поделись с друзьями:

ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ:

...Яко помниши его

У компании US Robots серьезные проблемы: нужно срочно придумать принципиально новую модель робота. Это задание поручено самому совершенному из существующих роботов.

Подробнее
Годовщина

Продолжение рассказа "В плену у Весты". Герои произведения вновь собираются вместе через двадцать лет, чтобы отметить годовщину своего чудесного спасения. Вспоминая минувшее, они выясняют некоторые загадочные обстоятельства их полета.

Подробнее
Человек, создавший XXI век

Рассказ, посвящённый столетию со дня рождения Ричарда Энтони Хартнетта автора ряда изобретений, изменивших историю.

Подробнее