Читать рассказ «Человек, создавший XXI век»

Айзек Азимов

Аннотация


Перед вами вымышленная биография одного гения, титана масштаба Леонардо да Винчи или Галилео Галилея.

Для каждого из нас нынешний день является совершенно особым и он останется таким, где б мы с вами ни находились — в одном из госпиталей Канады, в Луна-Сити кратера Алфонсуса или в Музее изящных искусств, впервые распахнувшим сегодня свои двери. Для посетителя любого из этих мест настоящий день имеет исключительно важное значение. Ибо сегодня — двадцать первое октября две тысячи шестьдесят пятого года и ровно сто лет назад на свет появился Ричард Энтони Хартнетт.

Произошло это событие в городке Леония штата Нью-Джерси. Как отличался мир прежних времен от нынешнего, трудно представить. Разница между ними столь разительна, что мы даже понятия не имеем, каково приходилось детям, выросшим в двадцатом веке. Люди, жившие в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, были разобщены на враждующие племена, многие из них не ладили даже со своими соседями. К тому времени уже изобрели атомную бомбу, и над миром нависла угроза войны, в ходе которой мощность атомной энергии могла послужить для тотального разрушения.

Но разумеется, уже тогда стали нарождаться и некоторые обнадеживающие явления. Организация Объединенных Наций, предшественница Всемирного Правительства, не обладала значительной властью, но уже существовала. Люди стояли на пороге космоса, готовились совершить прыжок на Луну, и скоро многим из них стало очевидным, что только объединенными усилиями всего человечества есть шанс достигнуть все эти великие цели. А значит, необходимо проявить мудрость и объединить все нации в одну для сотрудничества в деле освоения космоса.

Действительно, когда мы читаем написанные сто лет назад строки, то видим, что уровень научного прогресса, достигнутого к тому времени, вселял в современников чувство огромного удовлетворения. Людям казалось, будто они достигли невообразимо многого, сотворили почти чудеса. Они научились использовать атомную энергию, вывели на околоземную орбиту космические корабли, работали над созданием сложных компьютеров и чудотворных лекарств.

Но злокачественные и сердечные заболевания убивали миллионы землян. Едва ли не половина населения земного шара голодала. Морские воды и атмосфера были загрязнены, океанские глубины оставались почти не исследованными. Такие явления, как душевные болезни или изменения погоды, оставались загадкой.

Социальной динамики, науки о том, как людям следует жить в условиях вечного мира, еще не существовало.

Но человечеству сложно осознавать беспредельность будущего, особенно когда оно начинает понимать, как много достигнуто в прошлом. В автобиографической книге «Двадцатый век принадлежал мне» Ричард Хартнетт описывает эти чувства.

На дворе стоит тысяча девятьсот восьмидесятый год, мальчику только что исполнилось пятнадцать, он посещает старшие классы школы. Совместная советско-американская экспедиция, целью которой стало основание первого поселения на Луне, только что прилунилась в кратере Алфонсуса. Послушайте, как пишет об этом сам Хартнетт:

«Для всего мира настал счастливый день. В школе отменим занятия, чтобы все мы могли принять участие в празднике. Люди говорили, что холодной войне пришел конец, что будет создано мировое правительство и что совсем скоро мы отправимся на Марс. Они оказались правы, мечты исполнившись.

Я же, помню, испытывал противоречивые чувства. Все шло хорошо, на мой взгляд даже слишком. Что же останется на мою долю? Мне всего пятнадцать, а Луна уже покорена, на Земле нет белых пятен, человечество добралось до самых глубоких подводных впадин. Даже мантия Земли пробурена в трех различных местах на глубину десяти миль. Без меня покорят Марс, без меня мировое правительство станет управлять Землей. Что же придется на долю моего поколения?

Всеобщее празднование показалось мне грустным, и я отправился домой. В ту ночь я решил, что мне предстоит скучное, бесцветное существование. И даже не был уверен в том, что хочу жить».

К счастью для нас, этому юноше предстояла долгая жизнь. Может, двадцатый век, как он объявил в своей книге, и принадлежал ему, но именно Ричард Хартнетт скорее, чем кто-либо другой, покончил с его стереотипами. Если существовал некто, о котором можно сказать, что он создал двадцать первый век, то этот человек звался Ричард Хартнетт. Конечно, в далеком тысяча девятьсот восьмидесятом году такая мысль никому не могла прийти в голову. Существуют люди, которые несут печать гениальности с детства, но есть и другие, из тех, кто поздно добивается признания. К числу последних принадлежал и Хартнетт.

Юношей он питал острый интерес ко многим проблемам. Нам всем хорошо известна, например, история о том, как он самостоятельно построил двигатель внутреннего сгорания и целыми неделями гонял по городу на собранном собственными руками мотороллере до тех пор, пока ему не запретили на том основании, что по молодости лет он не имеет водительских прав. Было и несколько других инцидентов, но в целом юность его прошла без заметных событий, школу юноша окончил в числе не самых успешных выпускников, отдавая предпочтение занятиям легкой атлетикой, а не физикой.

В более поздние годы преподаватель физики в высшей школе так говорил о нем: «У меня оставалось чувство, что в этом молодом человеке дремлют какие-то силы, но пробудить их мне не удалось».

Это удалось, по воспоминаниям самого Р. Хартнетта, университетскому микрокомпьютеру, встреча с которым произошла, когда молодой человек обучался на младшем курсе Колумбийского университета, в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году. Колумбийский микрокомпьютер был первым, в нем в качестве коммутационного устройства были использованы псевдоячейки, и, следовательно, он оказался первой настольной моделью, способной конкурировать с огромными вычислительными машинами, выпускавшимися в предыдущей четверти века. Впоследствии Хартнетт не мог точно припомнить, что именно привело его в лабораторию. Впечатление, произведенное компьютером, как он сказал, вытеснило у него из головы все несущественное.

Он попросил специалиста, работавшего с прибором, объяснить, чем сейчас занят микрокомпьютер, и получил ответ, что он проводит анализ экономических тенденций следующего года.

— Машина, должно быть, чертовски сообразительна по сравнению с нами, — заметил юноша.

— Куда там, — ответил оператор. — Всего лишь быстрее думает. Но о чем ей думать, она узнает от нас. Без наших приказаний она полная дура, не может сделать и шага.

В тот день Хартнетт не вернулся к обычным занятиям. В своей книге он вспоминает:

«Весь день я провел у себя в комнате. «От нас она узнает, о чем ей думать», — вспоминал я слова оператора. А откуда мы узнаем, о чем думать нам? У каждого из нас имеется в голове собственный компьютер, который мы называем мозгом. Никто не говорит, о чем надо думать, мы сами решаем этот вопрос. Но как это происходит?»

Так в юноше пробудился интерес к тому, что наполнило содержанием его последующую жизнь, интерес к деятельности человеческого мозга. Решение пришло мгновенно. Он бросился изучать математику, дисциплину, которая прежде едва ли привлекала его внимание. Став же старшекурсником, Ричард оставил изучение английской литературы, доминирующей среди его пристрастий, и выбрал курс, насыщенный лекциями по физике и математике, посещая кроме того лекции по нейроанатомии и нейрофизиологии.

Безусловно, Хартнетт был человеком нового типа, ибо в самом скором времени овладел наиболее сложными для понимания аспектами изучаемых предметов. Его захватил тот же всепоглощающий интерес, который десятью годами ранее заставил его собственноручно собрать мотороллер. Но теперь этот интерес был более устойчивым и привел к несравненно более блестящим результатам.

После окончания университета Ричард Хартнетт продолжал упорно заниматься, и к тысяча девятьсот восемьдесят седьмому году ушел с головой в работу на соискание ученой степени. Специалиста, который мог бы направлять его усилия, не нашлось, ибо ни один профессор тех лет не в состоянии был понять, над чем трудится этот молодой человек.

Теперь нам все, конечно, известно. Он бился над возможностью расшифровки электроэнцефалографической регистрации волн, создаваемых деятельностью мозга. Эти волны открыты в двадцатых годах двадцатого века, и с тех пор психологами предпринималось немало попыток интерпретировать их. Некоторых успехов удалось достичь, в частности, при изучении таких заболеваний, как эпилепсия, но суть этого явления оставалась неизвестной.

Р. Хартнетт с доскональной проницательностью проанализировал ситуацию и разработал направление и метод исследований, невообразимо сложных как по характеру, так и по исполнению. Но молодой ученый не намеревался выполнять необходимые расчеты вручную. Вместо этого он детально разработал программу, по которой колумбийский микрокомпьютер смог произвести все анализы самостоятельно, следуя подробнейшим инструкциям, составленным для него Хартнеттом.

«Мысленно я уже решил — именно мне предстоит отдавать приказы компьютеру».

Для себя же он отвел роль подопытного объекта. В двадцати пяти местах к его голове присоединили электроды, а снятые электроэнцефалограммы поступали прямо на компьютер. И вместо нерегулярных кривых с флуктуирующими величинами напряжения микрокомпьютер выдал точнейшее математическое описание пятидесяти трех компонентов полной диаграммы деятельности различных участков мозга. Впервые человек смог подробно изучить работу мозга, исследовать реакции каждого его участка в отдельности.



Понравился рассказ? Поделись с друзьями:

ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ:

Неведомое чувство

Землянин Линкольн Филдз пытался доказать своему знакомому марсианину Гарту Йана, что марсиане, которые не различают цветов и не обладают музыкальным слухом, лишены истинных радостей в жизни. На что марсианин возразил, что у них есть свои истинные радости и он может на 5 минут дать Филдзу ...

Подробнее
Галлюцинация

Юноша Сэм Чейз прибыл на Энергетическую планету для стажировки. Почти сразу ему рассказали о галлюцинациях, которые видели все обитатели купола. Когда же он стал интересоваться ими, он почувствовал холодное отношение к себе. За куполом, выйдя на прогулку, он специально искал встречи с га ...

Подробнее
Тиотимолин и космический век

Тиотимолин - вещество, растворяющееся в воде не после, а до попадания в неё. Исследование этого вещества привело к основанию новой науки - хронохимии, и к появлению возможности достаточно точно предсказывать будущее...

Подробнее